Book Review: Anya's Ghost, by Vera Brosgol

by Oksana Lushchevska, The Pennsylvania State University

In her graphic novel, Anya’s Ghost, Vera Brosgol traces the  differences teenagers face in overcoming cultural barriers as immigrants in the United States. Focusing on two characters of Russian extraction, Anya and Dima, Brosgol places emphasis on the individual psychological development of teenagers.

For Anya, adaptation is a long process: she learns to speak English without an accent, to dress and behave similarly to American schoolgirls. Despite her adjustment to school life, Anya does not have many friends. To make things worse, she unhappily falls in love with a boy and goes through puberty at the same time.

Although Anya and Dima are classmates, Anya pretends that they have nothing in common because Dima still speaks with a strong Russian accent. Anya feels embarrassed that they have a common cultural background. Moreover, Anya is ashamed of her mother, who cooks Russian food, goes to the Russian Orthodox Church, and calls her “Annushka,” a diminutive of “Anna” (41).

Review: Laika, by Nick Abadzis

by Oksana Lushchevska, The Pennsylvania State University 

Nick Abadzis’ Eisner Award-winning graphic novel Laika balances realistic and historical presentation of competing ideologies in the USSR and the USA during the Cold War period. It portrays a satellite experiment conducted for the 40th Anniversary of the October Revolution, led by Nikita Khrushchev (1894-1971), First Secretary of the Communist Party of the Soviet Union. Telling the stories of three different characters, Sergei Pavlovich Korolev, Yelena Dubrovsky, and a dog named Kudryavka (known in history as Laika), Abadzis presents a story of traumatic experience, personal dislocation, and achievements. 

The story of prominent Soviet rocket engineer Sergei Pavlovich Korolev (1907-1966) begins in the first episode of the novel. He returns from the GULAG exhausted and weak, but his belief that he “is a man of destiny” keeps him alive (9). Korolev travels to Kazakhstan, where his life changes after he becomes the Chief Designer for the first Soviet satellite. He is a man of duty and needs to follow Khrushchev’s orders. His new task is to achieve a new milestone and send a living being into Space.

Yelena Dubrovsky works as an assistant in the dog-training laboratories for the Soviet Air Force. Early in her career, Yelena believes she is honestly serving the state and that there is nothing that can prevent her from doing so. In spending time with the dogs, she becomes strongly attached to them, especially to a curly one named Kudryavka. When she learns that Kudryavka will be a rocket dog and “the most famous dog in history” (132), Yelena understands that she needs to keep her work a secret. According to Korolev’s plan, the dog will be sent into Space without returning back. This becomes a very complicated emotional issue for Yelena.

Kudryavka’s life is constructed around her desire to trust people. Abadzis depicts a number of characters in the dog’s life. A poor woman Tatiana and her daughter Liliana care for the dog’s well-being. But they cannot keep Kudryavka, so they give her to Mikhail Korovin, an unhappy boy. He dumps her into the water. At that point she is caught by the dog catcher and given to the Air Force. When Kudryavka begins to trust Yelena, she is selected to go on a space mission to prove “the superiority of the [Soviet] socialist system” (21). Kudryavka receives the new name Laika from Korolev, who chooses her as the “sacrificial passenger” on the rocket and names her after her barking (lai) (138).

Through colors in the illustrations, Abadzis separates the public Soviet sphere from the private one. The colors in which he depicts emotions and feelings of the main characters are mostly dull or rich in deep scarlet, blue, brown, and black. Some moments of private life are colored in white and green. The illustrations are attractive not only because of the color palette, but they also contain interesting details. Abadzis is very attentive to representation of Soviet culture. He depicts workers’ uniforms, their everyday clothing, and essential Soviet attributes of the offices such as portraits of Lenin and Marx, and the symbol of the hammer and sickle.

Abadzis also addresses some negative aspects of Soviet life, such as neglected children (Mikhail Korovin), blat, or the use of connections to obtain goods in short supply or a good job (Dubrovsky is Major General Petrovsky’s niece, which helps her to work in the secret service), the miseries of Soviet life (obsessive drinking), Stalin’s purges, and the Khrushchev Thaw (Korolev’s release from the GULAG). The novel will resonate with a wide audience as well as researchers interested in representation of Soviet ideology, culture, and the history of the space race presented in contemporary texts for children and young adults.

Laika. By Nick Abadzis. New York: First Second, 2007 

«Легкие горы»: еще одна сиротская судьба

Reviewd by Olga Bukhina

Право же, возникает впечатление, что в современной детской литературе на русском языке тема сирот и детских домов побила все рекорды. Не то что ни о чем другом не пишут, но пишут как-то менее интересно. Волна бесконечных детских детективов и школьных повестей с благополучными, чистенькими детками уже отшумела, теперь время для более серьезного разговора.

Вышедшая совсем недавно в «Издательском Доме Мещерякова» повесть Тамары Михеевой «Легкие горы» переносит тему сиротства из тяжелых городских условий романа Мириам Петросян и повестей Дины Сабитовой на природу. Это мир необычайной лесной красоты, горных тропок, ледяной родниковой воды и корабельных сосен, которые надо уберечь от незаконной вырубки. История простая – нелегко найти родителей, готовых удочерить чернявенькую Динару, только если в Испанию ее отправить. Но с Испанией не получилось, зато нашлись мама Катя и папа Сережа. Правда, папа Сережа почти сразу исчез, не по душе ему пришлось, что мама Катя теперь все время с девочкой, а он вроде и не при чем.

Трудно маме Кате – теперь у нее есть дочка, но нет мужа. Но и дочке Динке не то чтобы очень легко. Мало того, что надо привыкать к новой жизни, оказывается, у нее теперь куча новых родственников – строгая, неулыбчивая бабушка, дяди и тети, двоюродные братья и сестры и даже племянник Юрась, который, на самом деле, старше своей новообретенной тетки. И все они ее пристально разглядывают, и всем им ей хочется понравиться. А то вдруг обратно отправят!

Тема сиротства в книге как бы удваивается и утраивается. Юрась, у которого есть мама, но только не тут, а где-то там, в Москве, при работе и похоже, что при новой семейной жизни, уже чувствует себя сиротой. Его одолевают страхи: «Как попала Динка в детдом, где ее родители? Может, и живы, может, ее мама тоже собралась второй раз замуж, а Динку – с глаз долой?» В истории бабушки Таси эхом отзывается военное сиротство старшего сына и послевоенное среднего, у которого отец по пьянке замерз. И отец младшей – дочки – тоже оставил семью, уехал в Москву.

Повесть Михеевой художественно отличается от книг Екатерины Мурашовой и Дины Сабитовой, вырабатывающих новую, непривычную манеру письма. Она скорее продолжает стиль лучших произведений советской литературы. Более или менее очевидный с самого начала счастливый конец (даже сбежавший было приемный отец Сережа и тот скорее всего вернется) позволяет ей оставаться в строго реалистических рамках, обходясь без помощи набирающего силу в детской литературе магического реализма. Магии дивной уральской природы достаточно для умягчения сердец.

Review: Breaking Stalin's Nose, by Eugene Yelchin

by Rebecca Suslik, Pomona College

Meet Sasha Zaichik: he is ten years old, his father is a national hero, and he is a devoted Communist in the making. He is also the protagonist of Breaking Stalin’s Nose, a 2012 Newbury Honor Book written by Eugene Yelchin, a Russian Jewish immigrant who left the Soviet Union and has now penned this marvelous, middle grade book that offers a glimpse into the horrors of Stalinism.

Sasha has been raised to be a proper Soviet citizen; he excels in his war-preparedness class, knows that “enemies are everywhere” (19), and admires Stalin, the “great Leader and Teacher” (72) who oversees everything in the USSR. At one point, he even, without realizing it, essentially prays to Stalin, thus emphasizing to readers the eerie cult created by the government. His world is turned upside down when his father, “the eagle eyes of [the USSR’s] beloved State Security” (54) is arrested.

Breaking Stalin’s Nose is heavily peppered with themes and phrases authentic to Stalinism: enemies of the people are regularly denounced and executed or imprisoned; anyone might be an informant; there is regular mention of the dreaded Lubyanka, where they “know how to make people talk” and “everybody confesses” (118); anti-Semitic and anti-foreign sentiments rule; and terror, paranoia, and distrust make up an uneasy way of life.

Sasha has been raised in this atmosphere, fed on the propaganda supplied by the government and his own father. He struggles to reconcile his belief in the heroism of his father with his ingrained sense of duty to the system; he knows that “if someone is arrested and executed, there must be a good reason for it” (103)—but then why was his father arrested? Like many real Soviet citizens who did not understand that Stalin was the one ordering mass arrests, he is convinced that his leader will rectify the error quickly; when this does not happen, he is forced to confront the newfound knowledge that his father is not the man he believed him to be and to begin reevaluating his knowledge and opinion of the system he was raised to love.

Yelchin writes with acerbic wit that is complimented by the simplicity of his style, and his choice of a young narrator makes the sharp contrast between reality and the constant supply of suspicions and conspiracy theories even more stunning. Sasha’s eager, naïve descriptions of life in the USSR offer his more perceptive audience insight that is often both priceless for its wry humor and painful for its truthfulness. Take, for instance, his description of conditions in his overcrowded communal apartment: he explains that he and his neighbors agree with the government’s position that shared living spaces contribute positively to the Communist identity, saying, “In the morning, we often sing patriotic songs together while we line up for the toilet” (8).

Yelchin is an illustrator, and his story would not be complete without its accompanying drawings, which adeptly convey the creepiness, absurdity, and despair of Sasha’s situation. The most poignant illustration is the last one—spanning eight pages, it shows a mass of people waiting in line to visit loved ones in Lubyanka. On the last two pages, the line winds off into the background, a testament to the sheer volume of individuals and families who were victims of Stalin’s reign of terror.

Eugene Yelchin. Breaking Stalin’s Nose. New York: Henry Holt, 2011.

Review: Время всегда хорошее

Время всегда хорошее (Time is Always Good), by Andrei Zhvalevskii and Evgeniia Pasternak. 

Reviewed by Oksana Lushchevska, The Pennsylvania State University 

In their novel, Time is Always Good (Vremia vsegda khoroshee), Andrei Zhvalevskii and Evgeniia Pasternak offer a representation of Soviet society in 1980 and a fictional foresight of Russia in 2018. By emphasizing the major characteristics of these two different years, Zhvalevskii and Pasternak focus on the daily life of two main characters, Olia Vorob’eva and Vitia Shevchenko.

Olia lives in Moscow in 2018 and her lifestyle is very similar to that of contemporary children. She goes to school, uses the computer, the Internet, and various chats for communication. However, technology replaces direct interaction with her classmates and other people. She knows her friends mostly by online nicknames but does not reveal them at school because the real and virtual worlds are always considered separate. Olia learns material for school using her computer, but has never memorized poetry or historical dates.

In contrast, Vitia lives in the Moscow of 1980. He is a good student, a devoted activist, and a true pioneer. He likes to read books, play games, and learn new things. Vitia’s life is based on family and friendship values. At the same time, Vitia needs to proclaim that his friend Zhenia, who accidentally brought a traditional Russian Easter cake (kulich) to school, is a betrayer of the Communist doctrine. Zhenia not only treats his classmates with kulich but also does not want to accept the idea that his grandmother uses religion as propaganda.

The mystery of the novel is set in motion by an accident that happens to Olia and Vitia: they unexpectedly fall into the other’s temporal dimension. Consequently, Olia gets involved in Zhenia’s case, and Vitia teaches Olia’s classmates to read books for pleasure and learn school material by heart. They both gain important life experience, which makes them appreciate what they have in their respective former lives. For example, from Zhenia’s grandmother Olia learns how to bake pastry and play with children outside instead of sitting by the computer all day.  Moreover, she falls in love with Zhenia.

Vitia learns to like technological progress but feels really uncomfortable without paper books. Despite the new and interesting experience, Vitia keeps Zhenia’s trouble in mind. Their mutual concern about their common friend results in Vitia’s and Olia’s meeting in between their own times where they decide that they need to return to their respective temporal dimensions and their normal lives because Vitia knows how to save Zhenia with the help of his father’s friend.

Zhvalevskii’s and Pasternak’s characters are likable and realistic. Through thought and dialogue, the authors depict the cultural peculiarities of the different time periods.  The authors pay attention to people’s appearance and dress code as well as the furnishing of their apartments. Zhvalevskii and Pasternak show that the image of a Soviet woman differs greatly from the image of a woman in 2018. Soviet women are usually dressed modestly, neatly, and comfortably. In contrast, women in 2018 are dressed according to the latest fashion. This novel is an engaging blend of history and modernity that will be accessible for a wide audience and will resonate with translators and researchers of Russian children’s literature.

Время всегда хорошее (Time is Always Good), by Andrei Zhvalevskii and Evgeniia Pasternak. Moscow: Vremia, 2011 

Незабытое старое

Reviewed by Olga Bukhina

Тот, кто помнит свое «счастливое советское детство», не забыл, конечно, что хорошая детская (и тем более предподростковая или подростковая) книжка была на вес золота. Жанр школьной подростковой повести был в советское время одной из редких отдушин для хороших писателей и для хороших читателей.

Одна из лучших, на мой взгляд, повестей середины 70-х, была недавно переиздана в издательстве «Теревинф» (2010). Это повесть азербайджанского писателя Максуда Ибрагимбекова «За все хорошее смерть», вошедшая в сборник «Пусть он останется с нами», впервые опубликованный в 1976 году.

История незамысловатая, три мальчика и одна девочка отправляются в небольшой поход по горам Кавказа. Идти им всего пару часов, но… Застигнутые грозой, они укрываются в пещере. Тут, конечно, случается землетрясение, они в этой пещере застревают, и надолго. Дело, однако, в том, что пещера не простая. Это сохранившийся со времен Второй мировой войны немецкий бункер, с оружием, деньгами, протухшими консервами и даже с танком.

Три мальчика и одна девочка. Понятно, что все три мальчика от девочки без ума, но только два – сильные, крепкие молодцы, в буквальном смысле слова, дерущиеся за ее внимание, а третий – наш герой – слабак и очкарик. Главный из «молодцов» безуспешно пытается выбраться из ловушки силой, а тот, кого он презрительно ругает нехорошим словом «Читатель!» («а это у него самое плохое ругательство», поясняет наш герой, от лица которого ведется повествование), начинает читать немецко-русский разговорник. Немецкого никто из детей не знает, а вокруг куча надписей и бумаг. «И все на немецком языке. Очень обидно было. Стоят четыре человека, все грамотные и ничего поделать не могут, как в кино, как будто на другой планете. Ничего понять нельзя». Разговорник предназначен для приглашения девушек и «бесед» с местными жителями. Когда беседуешь с местными жителями, ответ на все один – «За появление на улице позже десяти вечера – расстрел», «За укрывательство в доме коммуниста – в скобках «партизана, военного» – смерть».

Вроде бы все в этой книжке такое советское: враги – фашисты, защищать Родину – святое дело, работа важнее личной жизни. Ан, нет, нутра не спрячешь, каким-то странным образом становилось понятно, что «за все хорошее – смерть» относится отнюдь не только к фашистским оккупантам.

Чем дело кончилось, рассказывать не буду, читайте сами, любезный автор разместил на своем сайте полный текст повести, а также все другие свои произведения, включая и заглавную повесть сборника «Пусть он останется с нами».

Что получается, когда детские книжки пишет психолог?

Reviewed by Olga Bukhina

Получаются три романа Екатерины Мурашовой.

О Мурашовой написано уже немало, она пользуется заслуженной популярностью и признанием. Что же так привлекает в ее романах? Конечно, хорошо закрученный сюжет, но еще в большей степени – психологическая достоверность героев, а главное то, какими глазами сама писательница смотрит на современный мир и, в частности, на мир современных детей и подростков. Создается впечатление, что Мурашовой важнее всего в буквальном смысле «заставить» читателя увидеть глубинную дихотомию современного мира, его разделение на «чистых и нечистых», «своих и чужих».

Вот подростки успешные, при успешных же родителях, они хорошо учатся в школе, ходят в кружки, и даже не слишком эгоистичны и не очень избалованы. С другой стороны грязь и отбросы общества, результат «пьяного зачатия», уроды, разбойничающие на дорогах, подторговывающие наркотой или просто ни на что не годящиеся и отсталые. В «Классе коррекции» («Самокат», 2007) это целый класс таких никому не нужных детей, с которыми непонятно, что делать, разве что довести до седьмого класса и раскидать, кого куда. Главное, убрать их из «хороших» элитарных гимназических классов, где «больше зубрилок и детей спонсоров». В «Гвардии тревоги» («Самокат, 2008) это, пожалуй, только обмотанный красным шарфом, с вечными синяками Тимка, дитя низов общества, перебивающийся с двойки на двойку. Все остальные – успешные ученики, не доставляющие особых хлопот ни учителям, ни родителям. В последнем романе Мурашовой, «Одно чудо на всю жизнь» (Центр «Нарния», 2010), все совсем четко – две группы детей впрямую противопоставлены друг другу. С одной стороны, городские дети из хороших семей, учащиеся математического класса, с другой – совсем уже полная страсть, банда, «бригада», гроза электричек; даже милиция не знает, что с ними делать.

И живут эти обособленные миры, почти не соприкасаясь друг с другом, пока какое-то внезапное событие не сведет их вместе, не заставит поглядеть друг другу в глаза. И тут Мурашова все перемешивает, и не поймешь, кто чистенький, а кто нет. Маша, девочка с косой, красиво скачущая на лошади, и Тимка с расквашенной физиономией, подторговывающий наркотиками, вместе лезут в канализационный люк кого-то спасать, вместе спасаются от погони – здесь уже речь идет о бандитах настоящих, играющих по крупному.

В «Классе коррекции» совершается совсем крутой поворот – мальчики из «приличных семей» готовы совершить страшную подлость, а несчастные «уроды» оказываются единственными, кто решается им противостоять. Задача у них непростая, надо вызволить из замка заточенную там принцессу – и ничего, что замок в параллельном мире, каким-то образом, Стеша, спящая красавица, теперь сможет проснуться и в этом, куда более жестоком мире.

В «Одном чуде на всю жизнь» пришельцам из космоса – брату и сестре Уи и Аи – удается свести вместе, развернуть лицом друг к другу тех, кто даже подумать не мог о том, что можно просто поговорить, а не драться или убегать. Те, кто из «приличной части мира», сходятся на заснеженной поляне с теми, у которых этот мир все отнял, и вот уже, под звуки «Полонеза Огинского», они тихонечко разговаривают друг с другом.

Откуда берутся эти дети, столь чудовищно лишенные любви – родительской и любой другой? Как говорит все тот же Тимка: «Ведь они все когда-то были такими розовыми карапузами с веселыми глазами и толстыми щеками, вот как у тебя, и их кто-то любил, и говорил им – ты мое солнышко! Куда же оно потом все подевалось? Или не любил и не говорил? И оттого все?» («Гвардия тревоги»).

Все три романа в каком-то смысле продолжают линию известного произведения братьев Стругацких «Трудно быть богом» (хотя на первый взгляд, «Гвардия тревоги» скорее напоминает «Гадких лебедей», и эта книга впрямую упомянута в тексте). Но к жанру научной фантастики или даже фэнтези романы Мурашовой не отнесешь, в них скорее использованы приемы магического реализма с минимальными магическими элементами, включенными в такую узнаваемую и такую современную жизнь. Только в этой реальной жизни все уж так плохо, что без капельки магии (другого, «перпендикулярного», мира, обладающих сверхъестественными способностями пришельцев или чудодейственной компьютерной программы) просто невозможно обойтись.

Все же на память то и дело приходит Дон Румата, благородный рыцарь, в одиночку борющийся со всем злом окружающего мира – герой, тоже наделенный капелькой магии. Магии, которая, в конце концов, ничем не может ему помочь. Итак, как же решить все проблемы мира? Если в одиночку, да еще с помощью силы, то будет, как в конце отменной компьютерной игры-стрелялки – на экране появится надпись: «Поздравляем! Вы – победитель! Только что вы стерли с лица земли человеческую цивилизацию. Что планируете делать дальше?» («Гвардия тревоги»). А если вместе?

Кроме подростковых романов, «Самокат» издал две психологических работы Мурашовой, «Ваш непонятный ребенок» (2010) и «Лечить или любить?» (2012). Обе книги предназначены для родителей и рассказывают не только о разнообразных проблемах, возникающих у детей, но и о том, что могут сделать сами родители, воспитывая ребенка. Может быть, теперь удастся понять, как вырастить вот таких мурашовских мальчиков и девочек, «тревожных гвардейцев», которым дано будет совершить то, что не под силу взрослым – поверить в возможность чуда и этого чуда добиться.

Новое это слегка подзабытое старое – поэтический сборник Веры Инбер

Reviewed by Olga Bukhina

В издательстве «Текст», которое гордится тем, что оно «самое старое из новых издательств», только что вышла новая, старая книжка Веры Инбер «Сеттер Джек». Вера Инбер – поэт одновременно насквозь советский (приходилось выживать – все-таки двоюродная племянница Льва Троцкого), и в то же время какой-то неземной, серебряно-вековый. Эта вторая тенденция особенно чувствуется в ее детских стихах, хорошо знакомых тем, кто рос в послевоенные советские годы (а на стихах Веры Инбер выросло не одно поколение). Тот же «Текст» выпустил и давно не переиздававшиеся рассказы Веры Инбер в сборнике «Смерть луны», собрав, в основном, произведения досоветского периода. Это не детский сборник, но многие из рассказов – о детях.

В поэтическом же сборнике – вся ее детская классика, с легкостью пережившая советскую власть. Есть стихи нежные и немного грустные, как «Моя девочка»:

– Мама, ты всегда проказница:
Я не мальчик. Я же дочь.
– Всё равно, какая разница,
Спи, мой мальчик, скоро ночь.

Есть смешные и задорные, как «Сороконожки»:

У сороконожки
Народились крошки.
Что за восхищенье,
Радость без конца!

Дети эти – прямо
Вылитая мама:
То же выраженье
Милого лица.

Собственно говоря, мне не надо было перечитывать книгу, оказалось, что я до их пор помню все эти стихи наизусть, особенно самое любимое с детства, «О мальчике с веснушками»:

Бывают на свете
Несчастные дети.
Ребенок – ведь он человек.
Веснушек у Боба
Ужасно как много,
И ясно, что это навек.

Только один забылся, безумно грустный «Сеттер Джек».

Интересно, что «Рунет» (Интернет, пишущий по-русски) полон стихами Инбер, но куда же приятней увидать их вместе с чудесными, чуть-чуть старомодными рисунками Натальи Салиенко, которая в последние годы проиллюстрировала «Цирк в шкатулке» Дины Сабитовой, «Сказки для Каприны» Мориса Карема и «Красную Шапочку на Манхеттене» Кармен Мартин Гаите. Сеттер Джек, вынесенный на обложку, ей явно по душе.

Я думаю мамам, а вернее, бабушкам эта книга придется по вкусу, ее будет удивительно приятно читать внукам, хотя внукам вряд ли будет понятна горечь четверостишия: «Завтра, значит, будет праздница? – Праздник, Жанна, говорят. – Все равно, какая разница, – Лишь бы дали шоколад». А перед исследователем советской детской литературы встает все тот же неразрешимый вопрос – чем пришлось заплатить поэту за выживание, какую часть своей поэтической души пришлось отдать на написание панегириков товарищу Сталину.

Review: Breaking Stalin's Nose, by Eugene Yelchin

Editor's Note:  Eugene Yelchin's Breaking Stalin's Nose was named a 2012 Newbery Honor Book today by the American Library Association.  This is a great honor.  Congratulations to Eugene Yelchin!

Reviewed by Oksana Lushchevska, The Pennsylvania State University

Depicting Ideology in Children’s Realistic Fiction: Eugene Yelchin's Breaking Stalin’s Nose 

Eugene Yelchin’s debut novel for children Breaking Stalin’s Nose presents a realistic slice of Soviet history. Born in Leningrad in 1956 right after Stalin’s reign, Yelchin involves personal experience in telling a story from the point of view of ten-year-old Sasha Zaichik. Yelchin provides an interesting nexus between the image of the broken nose of a plastic Stalin and an image from the classic short story “The Nose” by Nikolai Gogol (1809-1852), which represents the absurdist theme of something that takes place only in someone’s imagination or in a dream. This brief allusion is mentioned by Yelchin in chapter 24 of his book and, in fact, sets the plot of the story.

Through Sasha’s eyes we see the depiction of Stalinist political ideology and its terror in the Stalin-era Soviet Union (1928-1953), as well as the inculcated people’s belief in the prosperous Soviet future and the creation of a cult of Stalin for children. Sasha admires Comrade Stalin and