Советская (?) сказка

Written by Olga Bukhina

Бытовые сказки – это такой особый жанр; у Карела Чапека, например, в тридцатые годы возникло желание смешать почтальонов и домовых, посланников турецкого султана и русалок, докторов и разбойников. Получились сказки, «Большая докторская», «Почтарская» и другие. Сказки Чапека были переведены и изданы в Советском Союзе в пятидесятые, но бытовые сказки на отечественной почве существовали и до этого. Вениамин Каверин еще в 1939 написал свою первую сказку – «О Мите и Маше, о веселом трубочисте и мастере золотые руки». В начале шестидесятых Каверин опубликовал и другие сказки в сборниках «Три сказки» и «Три сказки и еще одна».

И Каверин, и Чапек переиздавались регулярно, а вот опубликованные в конце пятидесятых, в самом начале хрущевской оттепели, «Сказки среди бела дня» Виктора Витковича и Григория Ягдфельда были основательно подзабыты. Сборник, состоящий из трех сказок, «Сказки о малярной кисти», собственно «Сказки среди бела дня» и «Кукольной комедии», только что опубликован в «Теревинфе» в рамках серии, издаваемой Ильей Бернштейном, в которой уже выходило немало когда-то популярных, но подзабытых книжек Ильи Зверева, Максуда Ибрагимбекова, чешского автора Людвика Ашкенази и многих других.

Итак, три сказки. В «Сказке о малярной кисти» дело происходит в большом городе, накануне первомайского праздника. Все действие укладывается в пару часов (в основном, в обеденный перерыв маляра) и не выходит за рамки одной улицы и весьма узнаваемого советского двора с управдомом и дворником, с вечным ремонтом («где ремонт – там жизнь», стр. 45) и дырками в заборе. Только эти дырки не простые, они сделаны волшебным ластиком, а им владеет злой волшебник Абракадабр. В руки главных героев, живущих в этом доме мальчишек Феди и Мишки, попадает волшебная же малярная кисть, при помощи которой можно создать все, чего душа пожелает – пирожные, игрушки и даже новую машину для соседа. Только надо приложить немалые усилия для того, чтобы кистью не завладел злодей и обманщик Абракадабр. А что это, сон или сказка, не так уж важно.

Вторая сказка – тоже о борьбе добра и зла (какая же сказка не об этом). Мальчик Митя вместе с вылепленной из снега девочкой Лелей пытаются помешать Старому году, который хочет остановить время. В чем ему злодейски помогают три снежные бабы, Бумажная душа, Продажная душа и Черная душа – неплохая компания. Дело происходит под самый Новый Год в деревне Неверково неподалеку от города Ярославля. И все, конечно, кончается хорошо. Удивительно, что примерно в то же время Каверин написал свою сказку о вылепленной из снега девочке Настеньке («Легкие шаги», 1962).

Третья сказка – о куклах, вернее о том, что всякий плохой поступок наказывается, а всякий добрый – вознаграждается. Добрый волшебник Могэс превращает людей с кукольными сердцами в настоящих кукол. Управдомша, повар, соседская девочка и шофер такси снова становятся людьми только благодаря тому, что совместными усилиями спасают тяжело заболевшую девочку Тату. История эта, как и остальные две, изобилует рассчитанными скорее на взрослых деталями советского быта (поломанный лифт, табличка «Закрыто на учет», обязательство закончить годовой отчет к 25 декабря, нежелающая чинить крышу управдомша) и ироничными философскими высказываниями: «Вот так всегда: люди почему-то без конца ошибаются. И никак не сделать, чтобы они больше не ошибались» (стр. 158).

Книгу сопровождает послесловие, которое рассчитано, конечно, на взрослого читателя и рассказывает о непростой, отражающей эпоху судьбе авторов книги. Как пишут авторы послесловия Илья Бернштейн и Михаил Лурье, «двойная адресация («детский текст + взрослый подтекст») возведена авторами «Сказок среди бела дня» в художественный принцип» (стр. 205). «Сказкам среди бела дня» свойственна и другая двойственность, тоже типичная для времен оттепели. Это соединение «безобидной» сказки с той или иной степенью социальной критики, художественный прием, в литературе для взрослых подхваченный Аркадием и Борисом Стругацкими в «Понедельнике, начинающемся в субботу».